Зал на Вайнера, 60
+7 (903) 082 50 99
Зал на Малышева, 53/1
+7 (982) 661 40 41
Зал на стадионе
+7 (903) 082 50 99

Лорен Фишман

В наше время все больше врачей после получения медицинского образования начинают проявлять интерес к йоге. Фишман был одним из первых, кто сделал все наоборот. Он начал углубленно изучать медицину уже после того, как стал продвинутым практикующим, и это помогло ему увидеть йогу сквозь призму западной науки, взглянуть на ее техники с точки зрения закономерностей анатомии и физиологии, химии и физики.
Лорен Фишман йога
Лорен Фишман был увлекающимся человеком. Он изучал математику, логику и философию в Мичиганском и Оксфордском университетах, интересовался йогой и медитацией. Его все время привлекали новые темы; Фишман искал средство, которое, как он надеялся, помогло бы ему излечить наш больной мир. В Англии он наткнулся на книгу Айенгара, и она заворожила его. Йога отличалась от всех остальных его увлечений: ее принципы требовали более тонкого понимания, кроме того, эта дисциплина предполагала хорошее знание анатомии. Книга Айенгара стала его библией. В то же время, движимый жаждой странствий, Фишман уехал в Индию учить санскрит и древнюю грамматику с целью найти ключи к происхождению математики.
Однажды — дело было в 1973 году — друг Фишмана заметил, что Айенгар живет совсем рядом. О, подумал Фишман, сам учитель! Молодой человек из Чикаго и так забрался далеко от дома. Но ему хотелось идти дальше.
Когда Фишман постучался в дверь Айенгара, к его удивлению, ему открыл сам гуру.
— Что вам нужно? — прорычал Айенгар.
— Хочу обучиться вашей йоге.
— Зачем?
— Потому что хочу лечить.
— Да я же на этом собаку съел! Заходи.
Фишман поведал гуру о своих мечтах, а затем поселился в ближайшем отеле. В отеле был роскошный сад на крыше и все, о чем только может мечтать странствующий ученый. Айенгар оказался суровым и придирчивым учителем. Он дразнил Фишмана, говоря, что рвущийся к знаниям ученик вообразил себе, будто понимает систему Айенгара.
Наконец, спустя год обучения, Айенгар велел Фишману ехать домой и начинать преподавать. Фишман так и сделал. Но он также решил серьезно заняться терапией и поступил в медицинский колледж — Пресвитерианский колледж святого Луки при университете Раша в Чикаго, одну из старейших и наиболее уважаемых медицинских школ в США. Он был основан в 1837 году — через два года после того как на другом конце света открылся Бенгальский медицинский колледж.
В наше время все больше врачей после получения медицинского образования начинают проявлять интерес к йоге. Фишман был одним из первых, кто сделал все наоборот. Он начал углубленно изучать медицину уже после того, как стал продвинутым практикующим, и это помогло ему увидеть йогу сквозь призму западной науки, взглянуть на ее техники с точки зрения закономерностей анатомии и физиологии, химии и физики. В некотором отношении он сумел объединить западные научные знания и восточную практику. Это был новый подход, который таил в себе множество перспектив и мог стать способом излечить мир.
Фишман окончил колледж в 1979 году и прошел интернатуру в психиатрическом отделении Медицинского центра при университетах Таффс и Гарвард в Бостоне, горя желанием помочь беспокойным душам. Однако этот опыт не принес ему удовлетворения, и он занялся реабилитационной медициной.
В этой сфере медицинской практики оказывается помощь людям с переломами, разрывами мышц, атрофией нервов, поврежденными тканями и прочими физическими травмами, приводящими к недееспособности. В процессе реабилитации используются самые разнообразные методы и средства. Пациентам делают перевязки и накладывают скобки, назначают лекарственную терапию и физические упражнения, дают рекомендации по изменению образа жизни. Фишман же подключил к этому арсеналу еще и йогу.
Пожалуй, немногие медицинские центры в мире могут похвастаться столь роскошным помещением, как клиника на Парк-авеню в Нью-Йорке, между 84 и 85 улицами. Широкий навес у входа и отполированная до блеска латунь — типичные приметы многих домов в этом районе. Старое здание элегантно, как большинство строений в Верхнем Ист-Сайде. Клиника расположена в ряду таких же звездных специализированных медицинских центров, а напротив нее высится продолговатый шпиль Христианской церкви Парк-авеню — символа этого района, — и сияют витражи работы Тиффани[1]. «Плаза Атене» находится в 20 кварталах к югу.
[1] Луис Комфорт Тиффани (1848—1933) — американский художник и дизайнер, наиболее известный своей работой с витражами.
Внутри ничего не указывает на необычную специализацию клиники. Постеры на стенах, подборка журналов — все, как обычно. Главное отличие — большая полка за стойкой администратора: на ней выставлены книги Фишмана по йога-терапии. В них описаны методы лечения всевозможных заболеваний — от рассеянного склероза до ишиаса, болезни, при которой защемленный седалищный нерв вызывает иррадиирущую боль в ягодицах и ногах.
Я узнал о Фишмане, когда пытался решить проблемы с собственной спиной. В его книге «Растяжка приносит облегчение: йога как лекарство от боли в спине» была приведена грамотно составленная последовательность поз. В особенности мне понравилось его объяснение механизма растяжения мышц. Он рассказывал о скрытой взаимосвязи двух проприорецепторов, расположенных в скелетных мышцах и сухожилиях. Когда мышца растягивается, мышечные веретена и тельца Гольджи посылают в мозг противоположные сигналы. Сигнал о сокращении мышц сильнее сигнала о расслаблении, поэтому мышца остается напряженной. Но если удерживать растяжку дольше, релаксационный импульс начинает преобладать. Этот переход требует времени, пояснял Фишман. Он начинается по прошествии 15—30 секунд с начала упражнения, и менее чем через 2 минуты сигнал о расслаблении мышц берет вверх.
По словам Фишмана, этот механизм — причина, по которой практикующим следует находиться в позе дольше, как минимум, от 15 секунд до 2 минут. Лишь тогда мышцы способны расслабиться достаточно сильно. Подобная растяжка может существенно облегчить жизнь людям с проблемами в позвоночнике. С ее помощью можно увеличить объем движения, расслабить паравертебральные зоны и добиться большей эластичности и упругости тканей. Это, в свою очередь, поможет избежать мышечного спазма — внезапного автоматического сокращения мышц, которое иногда сопровождается сильной болью.
Мне очень понравился не только понятный стиль изложения Фишмана, но и его «близость к народу». При подготовке пособий по йоге обычно для демонстрации асан приглашают фотомоделей. Гибкий и подвижный Фишман, как правило, выполнял позы сам.
И вот в холле появился Фишман — невысокий, поджарый, энергичный; в светло-голубой рубашке и галстуке-бабочке с цветным, но неброским узором. Он увидел пациентку, обнял ее и сказал несколько ободряющих слов.
Затем мы прошли в его кабинет. На столе стояли подносы с суши, заказанными в ресторане. Стена за его столом была украшена дипломами, как принято в кабинетах врачей, а еще там висела большая фотография Айенгара. На ней знаменитый йог сидел в полной позе лотоса с высоко поднятой головой и широко распахнутыми глазами, в которых светилась гордость и колоссальная жизненная сила. Рядом висели фотографии двух взрослых детей в мантиях и шапочках выпускников. Я навел справки и знал, что Фишман в своей карьере достиг немалого. Он был клиническим профессором в Колумбийском колледже хирургов и терапевтов — медицинской школе Колумбийского университета. Он опубликовал более 100 научных работ и статей. Одно время Фишман возглавлял Нью-йоркское общество физиотерапии и реабилитологии, занимая пост президента. У его процветающей практики — Центра физиотерапии и реабилитологии на Манхэттене — было четыре филиала по всему Нью-Йорку: на Парк-авеню, в Вест-Сайде, Квинсе и на Сити-Айленде. Он также служил управляющим финансами Манхэттенского исследовательского института онкологических заболеваний (благотворительной организации).
За обедом Фишман говорил о своей работе терапевта. При этом он часто вскакивал из-за стола, желая продемонстрировать сказанное — выполняя йоговскую позу или показывая, о чем идет речь, на человеческом скелете, который висел прямо здесь. Ему было 66 лет, но выглядел он на 50 с хвостиком.
Да, сказал он, Айенгар его многому научил. Однако слушая Фишмана, я понимал, что тот не слепо следовал за гуру — он, прямо как Айенгар, упрямо отстаивал свое мнение, тем самым отдавая дань почтения своему наставнику. Фишман пробовал сделать что-то свое, ставил эксперименты на себе и пациентах, открывал новые средства и методы лечения. Айенгар лишь указал ему путь. Фишман виделся мне современным мыслителем, не повиновавшимся авторитетам, своего рода Томасом Эдисоном йога-терапии.
Он рассказал о собственной болезненной травме — разрыве ротаторной манжеты плеча — о том, как это помогло ему найти чудодейственный, по его словам, метод лечения. Последнюю фразу он произнес с саркастической улыбкой.
Плечевой сустав — самый подвижный из суставов человеческого тела. Он позволяет осуществлять движение в любом объеме во всех направлениях: вверх, вниз, в обе стороны, по кругу, — и все это благодаря своей сложной конструкции. Головка плечевой кости, по форме представляющая собой приблизительно одну треть шара, прилегает к довольно слабо вогнутой суставной впадине лопатки (это место дети называют «ангельскими крыльями»). Поскольку сочленяющиеся поверхности сильно отличаются по площади, плечевая кость может довольно свободно двигаться, однако это же увеличивает риск выскакивания «шара» из «гнезда». Удержать головку плечевой кости в суставе по большей части помогает ротаторная манжета. Четыре или пять составляющих ее мышц (существуют разные мнения по поводу их количества) отходят от лопатки и прикрепляются к бугоркам плечевой кости и капсуле плечевого сустава чем-то вроде пучка жестких волокон — сухожилиями. Сухожилия смыкаются поверх головки, формируя туго натянутую «крышку» из соединительной ткани, которая не только крепко удерживает плечо на месте, но, как бы противоречиво это ни звучало, помогает двигать рукой.
При разрыве ротаторной манжеты, как правило, травмируются сухожилия, что приводит к ограничению объема движения в плече. Эта проблема хорошо знакома тем спортсменам, которым во время тренировок приходится постоянно поднимать руки — пловцам, теннисистам, бейсбольным подающим. Чаще всего травмируется сухожилие надостной мышцы, расположенной выше других в ротаторной манжете. Мышца называется так, поскольку залегает в надостной ямке лопатки.
Фишман порвал мышцы правой ротаторной манжеты, катаясь на лыжах. Он сделал операцию, а через несколько лет получил такую же травму левой манжеты. Хирург счел разрывы весьма серьезными и предложил обратиться к одному из лучших специалистов в Нью-Йорке. У Фишмана произошел полный разрыв надостной мышцы; боль и ограничение объема движения — типичные последствия такой травмы. Без посторонней помощи он поднимал руку не выше 80 градусов — то есть не мог довести ее до линии, перпендикулярной туловищу.
Консультации хирурга пришлось ждать месяц (да, даже самим врачам приходится иногда ждать так долго). Однажды дома Фишман занимался йогой и решил попробовать сделать стойку на голове. У него получилось. Установить голову и руки в правильное положение не составило труда. «Помню, жена мне сказала тогда: ты что делаешь? — вспоминал он. — Я встал, чтобы объяснить ей, и понял, что могу поднять руку. До этого у меня не получалось. Я пошел на работу и сделал позу снова. Рука по-прежнему двигалась».
Фишман был поражен и с головой погрузился в исследование. Также он посетил двух лучших хирургов. Оба сказали, что операция ему больше не нужна, и выразили удивление тем, как мало науке известно о механике движения плеча.
Вернувшись на работу, Фишман попытался выяснить, что происходит с мышцами при выполнении стойки на голове. Основным аппаратом для исследования стал электромиограф — современный вариант того самого прибора, которым пользовался Якобсон для измерения мышечной активности. При помощи этого аппарата Фишман и его ассистенты смогли понять, что приводит в действие ротаторные мышцы. Фишман сначала просто стоял, затем выполнял стойку на голове, а группа помощников делала замеры. Прибор показал напряжение еще в двух ротаторных мышцах: подлопаточной и большой ромбовидной. Они особенно активно участвовали в движении, когда Фишман принял перевернутое положение и начал отталкиваться от пола — главная особенность выполнения стойки на голове в йоге Айенгара. Гуру учил, что находясь в стойке на голове, ученики должны поднимать плечи от пола как можно выше. Это дополнительное движение было основным фактором, оказавшим терапевтическое воздействие.
Фишман пришел к выводу, что в стойке на голове неповрежденные ротаторные мышцы берут на себя функцию поврежденных. «Вы приучиваетесь использовать другие мышцы», — сказал он с улыбкой, обрушивая на меня тысячу слов в минуту.
Фишман был доволен результатами и решил проверить, смогут ли и другие ощутить на себе преимущества данного метода. Когда к нему стали приходить пациенты с травмой ротаторной манжеты, он спрашивал их, не хотят ли они попробовать лечение стойкой на голове. Десять человек согласились. Фишман с ассистентами научили их выполнять простой вариант перевернутой позы при помощи складного стула.
Рецепт выздоровления? Выполнять позу 1 раз в день в течение 30 секунд. Собственно, все. Через шесть недель врач и его команда осмотрели пациентов. К радости Фишмана, 9 человек из 10 могли двигать плечом, как здоровые люди. Отказаться от операции решили все.
Шэрон Уильямс, директор по развитию Танцевального театра Гарлема, пришла к Фишману с жалобами на постоянную боль в правом плече. Боль не проходила месяц, и обследование показало частичный разрыв ротаторной манжеты плеча. Как только Уильямс начала практиковать стойку на голове, боль прошла, а объем движения восстановился. Это было огромное облегчение.
Эффект был поразительным. Фишман с ассистентами опубликовали отчет о проделанной работе, чтобы другие врачи также смогли использовать этот метод.
Я спросил, в каких еще случаях йога становится лекарством.
Фишман ответил, что она прекрасно помогает при остеопорозе — заболевании костной ткани, при котором кальций вымывается из костей, что снижает их плотность и нарушает структуру. Остеопороз часто поражает женщин в пожилом возрасте, а поскольку это не болезненное состояние, у него нет симптомов и его невозможно диагностировать. Остеопороз становится причиной перелома бедер, позвоночника, запястий. Растяжение мышц во время занятий йогой — отличный способ стимулировать обновление костной ткани. Это происходит на молекулярном уровне. Нагрузка вынуждает костную ткань расти, становится плотнее и прочнее — чтобы противостоять стрессу. По словам Фишмана, он посвятил три года исследованиям с целью выяснить, какие позы лучше всего стимулируют обновление костей.
«Это очень серьезное заболевание, — сказал он. — Им страдают 200 миллионов женщин в мире, и большинству не по карману лекарства. А у некоторых от этих лекарств развиваются тяжелые побочные эффекты». Напротив, рассуждал Фишман, «занятия йогой ничего не стоят», и это абсолютно натуральное средство.
У йоги есть недостатки, заявил Фишман без моей подсказки. Но преимуществ больше, добавил он.
Оказалось, Фишман немало знает о «темной стороне» йоги. Он рассказал об исследовании, которое проводил с коллегами — том самом опросе Колумбийского колледжа терапевтов и хирургов, в ходе которого были выявлены сотни травм, полученных в результате занятий йогой, в том числе инсульты.
Но с другой стороны, заявил он, йога прекрасно показала себя как лекарство, помогающее при дегенеративных заболеваниях суставов. При воспалении сустава (артрите) объем движения ограничен, а йога, напротив, способствует увеличению подвижности. По своему обыкновению, Фишман написал об этом целую книгу — «Йога для лечения артрита».
Я спросил, как часто он прописывает йогу своим пациентам.
Дважды за сегодняшнее утро, ответил Фишман.
Одна из его сегодняшних пациенток — ей было чуть меньше 40 лет — страдала тяжелой формой остеопороза. Из потери кальция ее кости стали настолько хрупкими, что она четыре раза ломала стопу, занимаясь физическими упражнениями. Фишман прописал последовательность из йоговских поз на растяжку, которые необходимо было выполнять лежа на спине — это снижало риск перелома позвоночника.
Вторая пациентка чуть старше 40 лет страдала от сильной боли в шее. Кроме того, у нее наблюдалась дегенерация макулы (желтого пятна) — это высокочувствительная область сетчатки, отвечающая за остроту зрения. Фишман высказал предположение, что из-за плохого зрения пациентка, работавшая биржевым маклером, целый день держала голову в неестественном положении (склоненной и чуть повернутой в сторону), что и привело к проблемам с шеей. Он прописал йоговские позы, при выполнении которых ей приходилось бы поднимать голову вверх и отклонять назад — движение, противоположное тому, что она выполняла ежедневно. Это должно было укрепить шею и противодействовать атрофии макулы, обеспечивая заживление поврежденных тканей.
«Я часто прописываю йогу», — признался Фишман. И добавил, что у него есть несомненное преимущество по сравнению с большинством йога-терапевтов: ведь он пользуется всем арсеналом диагностических средств современной медицины, чтобы выявить проблему, после чего предлагает метод йога-терапии, действующий на редкость точно.
«У многих йога-терапевтов нет такой возможности, — заметил он. — Они дают рекомендации общего характера, а это может быть опасным».
Случай с пациенткой, жалующейся на боль в шее, являлся хорошим примером того, как важно провести качественную диагностику. Электромиограмма выявила повреждение нервов в шейном отделе позвоночника и позволила прописать подходящий метод физиотерапии. При более поверхностном осмотре диагноз мог быть поставлен неверно, а значит, и метод йога-терапии не соответствовал бы заболеванию, что могло бы привести к самым неприятным последствиям.
Фишман заметил, что никогда не раздает пациентам материалы с изображением и описанием йоговских поз, хотя иногда рекомендует книги по йоге. Он выдает рецепты — такие же, как на лекарства. Только вместо того чтобы писать текст, он рисует картинки.
Он нашел на столе блокнот и стал рисовать. Примерно через минуту показал мне, что получилось. Это была программа из трех поз для борьбы со стенозом позвоночника. Именно таким заболеванием страдал Гленн Блэк — сужение позвоночного канала, ведущее к серьезным последствиям.
На рисунке были изображены веселые человечки с палочками вместо рук и ног. Первый стоял с разведенными в стороны руками, на второй картинке он же наклонился в сторону, коснувшись ладонью стопы. Другой человечек сидел на полу с прямой спиной; одна нога у него была вытянута, а рука тянулась назад — скручивание позвоночника. Третий человечек лежал на спине, подняв ноги и накинув на них ремень. Рисунки — довольно информативный способ передачи, но все равно они лишь примерная схема. А обычным методом Фишмана, по его словам, являлось подробное обсуждение поз с пациентами.
Каждый вторник вечером он проводил в своем вестсайдском филиале занятие йогой. Сам он назвал его «цирком с тремя аренами». Фишман пригласил меня прийти.
В клинике царил небольшой хаос: прием был закончен, начинался класс йога-терапии. Пациенты приходили и уходили. Тучный мужчина ковылял на костылях — нога была в гипсе. На полу сидел молодой человек, потирая больную лодыжку. «Непобедимая звезда плей-оффа», — было написано на спинке его ярко-красной футболки. В большой картонной коробке лежали разноцветные коврики для йоги. Администратор убрала ширму, и приемная вдруг превратилась в зал, достаточно просторный для небольшой группы.
Пациенты заняли свои места, расстелили коврики и начали растягиваться. Их было шестеро или семеро, в возрасте от 20 до 60 с лишним лет. На занятии также присутствовало два преподавателя йоги, женщины. Одна была постоянной ассистенткой Фишмана. Другая недавно познакомилась с ним на встрече йога-терапевтов в Лос-Анджелесе и хотела понаблюдать, как он работает.
Зашел Фишман, как всегда, энергичный и говорливый — он тут же перетянул внимание на себя. Не умолкая ни на минуту, он провел разминку. На нем были ярко-желтые спортивные шорты и серая майка. Никто бы не подумал, что ему 66 лет.
Когда преподавательница из Лос-Анджелеса призналась, что недавно перенесла операцию по исправлению вальгусной деформации большого пальца стопы — отклонение первого пальца стопы кнаружи с последующим изменением плюснефалангового сустава — Фишман показал простой метод терапии. Необходимо было тянуться большими пальцами по направлению друг к другу и вперед, чтобы они приняли нормальное прямое положение, — туда-сюда, попеременно напрягая и расслабляя мышцы.
Все попробовали это сделать. По словам Фишмана, это упражнение укрепляло определенную мышцу — мышцу, отводящую большой палец стопы, abductor hallucis на латыни. Он показал ее расположение на своей собственной подошве и с уверенностью заявил, что тренировка этой мышцы в течение 20—30 секунд ежедневно способна предотвратить образование «шишек», уменьшить их и даже устранить. Фишман разработал этот метод четыре года назад, обнаружив начальные признаки деформации на собственной стопе. Со временем они исчезли. Он высказал предположение, что преподавательнице из Лос-Анджелеса никогда не понадобится операция на другой ноге, если она будет делать это упражнение. Фишман добавил, что для отчета следил за состоянием 20 пациентов с вальгусной деформацией большого пальца стопы, которые регулярно выполняли такие растяжки. «Метод, безусловно, работает», — отметил он.
Фишман поделил класс на группы. В самой маленькой из них его ассистентка работала с женщиной, страдавшей рассеянным склерозом. Жертвы этого тяжелого заболевания центральной нервной системы ощущают слабость, онемение в туловище и конечностях, у них бывают сложности с координацией, проблемы со зрением, речью и контролем мочеиспускания. Фишман написал книгу об этом заболевании в сотрудничестве с Эриком Л. Смоллом, преподавателем йоги из Лос-Анджелеса, который на момент их сотрудничества вел борьбу с рассеянным склерозом уже более полувека и давно обнаружил, что йога приносит облегчение. Рекомендованная двумя специалистами практика не давала пациентам тщетных надежд, а была призвана повысить качество их жизни — уменьшить неполноценность и недееспособность, улучшить чувство равновесия, укрепить уверенность в себе и способствовать внутреннему спокойствию.
Преподаватель и пациентка начали занятие в положении стоя. Это была мягкая, неформальная практика, совсем не похожая на традиционные последовательности йоговских поз.
Преподаватель, Рама Нина Пателла, попросила пациентку взяться за шкафчик и наклониться вниз, вытягивая руки и спину, — очень условно это упражнение можно было назвать модификацией позы «собака мордой вниз». Однако у женщины ничего не получилось. В левой половине тела у нее начались атрофические процессы, и она не могла ухватиться за шкафчик левой рукой. Пателла попросила ее попробовать еще раз — на этот раз женщина ухватилась за бедра преподавателя, при этом последняя держала пациентку за плечи. Попытка была успешной. Ученице удалось вытянуться, медленно и не торопясь. «Отведите бедра назад. А эту руку тяните как можно сильнее, — сказала Пателла, имея в виду более слабую половину тела. — Дышите глубоко. Тянитесь этой рукой — той, которая не хочет. Вытягивайте ее. Хорошо».
Пробыв в позе около минуты или двух, пациентка выпрямилась; ее лицо сияло.
Затем Пателла велела ей сделать позу горы — тадасану. Со стороны эта поза кажется простой и бессмысленной. Ученик просто стоит и ничего не делает. Однако если выполнять ее правильно, происходит незаметное выравнивание всего тела от головы до пят: мышцы напрягаются, шея выпрямляется, плечи расправляются, а дыхание успокаивается.
«Упритесь стопами в пол и расправьте грудную клетку, — проинструктировала Пателла. — Ваши ноги — корни дерева, они прорастают в землю. Укоренитесь и потянитесь вверх. Грудь раскрыта. Плечи назад. Дыхание течет свободно. Хорошо».
Пациентка закрыла глаза, стараясь сосредоточиться, и стала тянуться вверх. Эта поза помогала улучшить чувство равновесия, и было заметно, что женщина уже не так сильно заваливается на левый бок. Она улыбалась.
Тем временем и в других частях зала шла работа. Среди пришедших на занятие был мужчина с грыжей диска в поясничном отделе — между четвертым и пятым позвонками, в точности, как у меня. Фишман дал ему программу на вытяжение позвоночника и велел йогине из Лос-Анджелеса окружить его вниманием.
Сам же он работал с группой из трех женщин с различными проблемами брюшной полости. У одной был пролапс (опущение) матки. В физиологическом положении матку удерживают различные связочные аппараты, в том числе и опорный — мышцы и фасции тазового дна. При перерастяжении и травмах этих мышц может произойти опущение органа. Среди методов лечения используют оперативный, а также назначают пациенткам носить специальный аппарат, который фиксируется внутри влагалища и поддерживает матку. Фишман же обратился непосредственно к источнику проблемы и взялся за укрепление мышц брюшной полости.
Он показал ученице, как выполнять вариацию позы воина — вирабхадрасаны. В положении стоя он выставил одну ногу вперед, а другую — назад, вытянул руки над головой и стал медленно сгибать в колене ту ногу, что была впереди. В результате таз опустился вниз, а мышцы ног и живота растянулись. «Затем нужно опуститься ниже. — Он присел так низко, что его бедро и спина образовали прямой угол. — Вот так». Он вытянул руки еще выше, а таз опустил еще ниже. Пациентка попробовала повторить то же самое.
Фишман переходил от ученика к ученику, давал рекомендации, ободрял, иногда — не слишком часто — хвалил. Он вел себя уверенно и призывал пациентов стараться изо всех сил. «Тянитесь как можно выше, — говорил он, — еще выше, еще! Хорошо».
После перерыва Фишман показал женской группе еще один вариант позы воина — не только на растяжку, но и на сохранение равновесия. Здесь нога поднималась до горизонтального положения, а руки опускались. Это было похоже на летящего супермена с вытянутой вниз ногой. Фишман ходил между учениками и поправлял их. «Это бедро ниже», — сказал он одной из пациенток, слегка коснувшись ее рукой. Она тут же изменила положение, и бедра оказались в горизонтальной плоскости.
«Хорошо. Теперь поднимите ногу». Он положил ладонь женщине под колено, показывая, как высоко нужно поднять ногу, и пациентка застонала от натуги. «Видите, что происходит?» — спросил он. «Вот здесь все растягивается. — Он указал на нижнюю часть ее туловища. — И в области живота, и в области спины».
Так продолжалось и дальше. Почти целый час Фишман показывал пациенткам всевозможные позы в положении сидя и стоя, при выполнении которых растягивались мышцы живота. «Постарайтесь задействовать эти мышцы», — говорил он, призывая женщин работать на пределе сил и обращать внимание на ощущения.
Он завершил урок медитацией. Перед этим в течение нескольких минут мы практиковали спокойное дыхание — целиком отдавшись этому процессу.
«Почувствуйте дыхание слева и справа, — велел он. — Одинаково ли оно? Почувствуйте кожей одежду. Одинаково ли натяжение ткани? Ощутите тембр дыхания. Кто вы — сопрано, альт или баритон? Слушайте свое дыхание. Не пытайтесь ничего делать. Просто наблюдайте. Что происходит, когда вы вдыхаете воздух? Вдыхаете ли вы его обеими ноздрями? Одной? Чувствуете, как он проходит через горло и попадает в легкие? Ощутите нижние отделы легких, боковую часть легких, переднюю и заднюю. Почувствуйте, что происходит, попытайтесь уловить самые тонкие ощущения, на которые обычно мы не обращаем внимания».
А потом наступила тишина.
Через несколько недель я вернулся в клинику Фишмана в Ист-Сайде, чтобы задать несколько вопросов, возникших у меня после практики. Он сказал, что сотрудники вестсайдского филиала сейчас заняты переездом — они нашли более просторное помещение на площади Колумба. В новой клинике будет большой зал для занятий, пояснил Фишман. Он явно задумывался о расширении йогатерапевтического направления своей практики.
Фишман сказал, что другие врачи в его клинике не занимались йогой и не прописывали занятий своим пациентам. Это была его специализация, хотя, добавил он, один из его ассистентов и физиотерапевт также изучали эту дисциплину.
Я спросил, как в целом йога помогла его практике. Он ответил, что та послужила ему своего рода творческой лабораторией для поиска новых форм терапии, позволив ему экспериментировать над самим собой и пациентами, выразившими готовность к этому. Без йоги, сказал он, «у меня не было бы наиболее интересного, наименее дорогостоящего и самого полезного и разностороннего метода лечения из всех существующих».
Я спросил, не делал ли он операцию на левом плече, чтобы исправить последствия травмы ротаторной манжеты. Нет, ответил он. Йога-терапия прекрасно помогает ему уже в течение семи лет.
При этом он поднял левую руку высоко над головой и улыбнулся.
Чтобы стать врачом, Фишману пришлось пройти длительный курс обучения и сдать суровые экзамены, что в результате обеспечило ему членство в элитном клубе. Первым важным экзаменом было тестирование Американской ассоциации медицинского лицензирования — после завершения обучения в медицинском вузе и прохождения ординатуры. Затем он получил лицензию штата Нью-Йорк, представ перед комиссией медиков-экзаменаторов. Кроме того, по правилам лицензирования он как врач ежегодно должен был проходить курсы повышения квалификации (50 часов).
Помимо всего прочего, Фишман является обладателем профессиональных сертификатов Американской академии физиотерапии и реабилитации, Комиссии по оказанию помощи временно утратившим трудоспособность штата Нью-Йорк и Национального общества борьбы с рассеянным склерозом.
Физиотерапевты, работающие в клинике Фишмана, также имеют лицензии штата и Американской ассоциации физической терапии. Такие лицензии выдаются лицам, имеющим высшее медицинское образование в области физиотерапии и ежегодно проходящим курсы повышения квалификации. Причем раньше достаточно было иметь степень магистра, однако в последнее время наблюдается тенденция к повышению этих требований до степени доктора медицины. Получение такого диплома предусматривает углубленное изучение эмбриологии и гистологии, анатомии и физиологии, патологии и фармакологии, кинестезиологии и технологий визуальной репрезентации. Во многих штатах в обязательную программу входит вскрытие трупов.
Целью лицензирования является формирование групп, участники которых выполнили определенные минимальные требования, позволяющие, помимо всего прочего, оградить население от нанесения потенциального вреда. Строгий контроль, существующий в медицинской сфере, как правило, подкреплен юридически, а его целью является недопущение несанкционированной врачебной практики и наказание нарушителей. В штате Нью-Йорк, где я живу, врачебная практика без лицензии является уголовным преступлениям и влечет за собой наказание вплоть до четырех лет тюремного заключения. ния и своевременно выявляйте недоработки. Используйте в работе только проверенные решения и соответствующее оборудование.